Да. Отличие истинной любви в том, что она со временем не исчезает, а становится сильнее. Даже если человека на свете уже нет, любовь остаётся. При такой любви образ человека вшит в твои нейроны, он с тобой постоянно, этот образ тебя греет и делает сильнее.

Такую любовь-полную взаимность - ни с чем не перепутать. Потому что никто больше не будет тебя так безоговорочно принимать и желать твоего блага и развития как этот человек, и ты никого и никому аналогично. Даже если параллельно при долгом браке зажжётся к кому-то чужому искорка влюбленности, увлечения - эти химеры будут быстро гаснуть не выдерживая сравнения с настоящей любовью.

Отвратительное эго сгорает в огне настоящей любви. Ты готов отдать жизнь за другого человека и это кажется тебе единственно правильным и естественным. И с его стороны так же взаимно.

На описании такой любви построены многие сказки и мифы, когда ради любимого человека спускаешься в царство мертвых, сражаешься с драконами и терпишь всевозможные испытания. Пространство, время, смерть дрогнут перед такой любовью, если она истинная.

Ты ощущаешь, что вы один и тот же человек, а не два разных. Его боль - это твоя боль, его радость - это твоя радость.

У Теофиля Готье есть стихотворение об этом:

Тысячелетьями, упрямо,

сверкая средь голубизна

Два камня греческого храма

друг другу проверяли сны.

.

О, не отсюда ль узнавание

себя в другом - и торжество,

когда сквозь бездны расставания

душ утверждается родство?

.

Любовь моя, в том мире давнем,

где бездны, кущи, купола

Я птицей был, цветком и камнем

и перлом - всем, чем ты была.

Много раз. Между мною и ребёнком. Не моим ребёнком.

Я понятия не имел о любви такой, а дети мне её и открыли, и ей меня научили.

Это когда ты освобождаешься вдруг от себя самого того, который тебя мучал и душил, которого ты на себе таскал в мире взрослых.

Становится совершенно безразлично, какой я. Исчезает эта самая моя персона, без которой в мире взрослых нечего делать и где тебя именно по ней и идентифицируют - узнают и признают. И следят за соответствием твоей персоны их ожиданиям. И там, в том мире все самозабвенно отстраивают эти свои имиджи и носят их, увлечённо холя и совершенствуя. Наращивают свои статусы - репутации, портфолио, атрибуты преуспевания - классические наборы причиндал достоинства.

И вот ребёнок. Проходит меньше часа - и вы для него лучший из лучших. Но важно, что именно вы с этим делаете - с этой абсолютной уверенностью в вас ребёнка. Не правда ли, многие по себе знают эту детскую к вам любовь - как она тешит наше тщеславие, ага?

Как сказала одна четырёхлетняя девочка про взрослых, к которым она привязывалась было, "А потом они портятся".

Хитрые психологи сразу уличат меня в инфантильных травмах. Но мне неприятны все психологи. Как и все те, кто любит быть выше прочих.

А дети же выразительно ниже вас своим размером. И вот - водораздел. Дети, они будут обожать и того, кто над ними. Многие из них будут. Но не все. И вот есть такие дети, которые мгновенно вычислят в вас того, кто не собирается над ними возвышаться. Кто хочет - искренне хочет, а не для самолюбования - я бы сказал, выстраданно жаждет - сокровенно, а не для того, чтоб потом рассказывать взрослым, как он любит детей - того-то эти дети почуят-определят и сами первые дадут вам знать, чт о вас выбрали. Уж они-способ найдут, не затормозят. И даже без слов совсем вам покажут, что вы для них теперь единственный.

Знавали ли вы такие ситуации? Надо очень уж не любить быть взрослым, чтобы сразу оценить своё счастье, которое вот так может подвалить, всегда неожиданно. И не тем взрослым, который умеет во всём доходить до сути - это-то вы как раз умеете, а таким, который именно от сути-то и прячется за взрослый статус.

Когда такое счастье нисходит - а вы его ни с чем не спутаете, в эти-то минуты и учиться тому, что такое и счастье это самое, и смыл этот самый жизни - вы поражаетесь: вдруг весь мир сомкнулся на вас двоих - и больше никого не нужно. И вы друг другу абсолютно интересны.

Вы учитесь у ребёнка, у вашего с ним со-бытиЯ, как это, когда не важно, что делаешь, важно просто быть вместе.

Но вы творите. Очень даже напряжённо творите при этом. Вам физически даже не легко. При том, что вам здорово. Вы и рады трудиться, потому что труд ваш - вы это сразу видите - перетекает в это счастье на яву, а не во сне которое.

Мгновение остановлено и только метрономом отстукивает понимание, что этого вашего, самого для вас драгоценного существа, есть - и это какой-то нелепый парадокс - некие наиближайшие к нему люди, плоть от плоти близкие ему, считающие его абсолютной своей частью - они скоро придут за ним и вся эта ожившая сказка прекратится.

Тапк во мне и оставаясь. И продолжаясь всё длиться и длиться. Счастливо ненасыщающим источником.

Иных своих любовей, таких же чистых-светлых, где я был бы всё время лучше себя самого, не припомню.

Почему с ними невозможно такого, когда они вырастают?

Ну, как и сказала та девочка, "а потом они портятся".