Конечно, Орфей, который спустился в царство мертвых, чтобы вернуть любимую.

А ещё прочитала ваш вопрос и почему-то вспомнила смерть Бориса Костяева из романа "Пастух и пастушка". Книгу эту Виктор Астафьев писал много лет. Она о нелепости, о войне, о любви, которую удалось пронести через всю жизнь и даже сквозь смерть, о том, как мало времени нам даётся на любовь.

Смерть его сложно назвать любимой, это так больно, печально и пронзительно, каждый раз до слез. Но она вонзается в память, потому что он умер, думая о любви, тоскуя по своей Люсе, и все остальные события отошли на второй план и померкли на фоне этой любви, как и бывает в жизни.

"Как долго я тебя искала... И почему ты лежишь здесь один, посреди России?"

А меня в детстве больше всего потрясла смерть Портоса. И описание в книге очень проникновенное, подробное, словно в замедленной съемке. Я не фанат Дюма, но этот момент в романе очень драматично описан. А потом чтение завещания Портоса... Я в детстве плакала над этими строчками. Такая чистая душа...

А еще есть такой роман Коллинз "Лунный камень". Я его тоже читала лет в 12. И там один из персонажей погибает в зыбучих песках. Это был первый роман, в котором одна история рассказывалась от имени разных людей. В общем, сильное впечатление осталось. Даже боюсь перечитывать, чтобы не разочароваться.

Ну и тоже из детства: смерть девочки Евангелины из "Хижины дяди Тома". Я этого не ожидала по сюжету, дочитала книгу и решила, что больше ее не открою...

Ах, да... Вспомнилась еще одна смерть, тоже прошло много лет, а забыть не получается. "Не волнуйся, Валенька, он тебя не съест, твой крестильный, маленький золоченый крест... ".

Любимая смерть книжного персонажа... В книжных описаниях смерти есть что-то и отталкивающее и притягивающее наше внимание одновременно. Противоречивые чувства.

Мне кажется красивой и любимой такая смерть, когда человек, как минимум, не парализован в конце жизни, не прикован к постели, не испражняется под себя, и с головой у него всё хорошо, подводящая итог жизни, прожитой достойно с моральной точки зрения, когда человек помогал другим, честно трудился не только ради своего блага. В том числе (можете считать это бзиком) меня привлекает ранняя смерть, но только в том случае, если она не от самоубийства, а от самопожертвования, и если умирающий такой смертью человек не является вдовой или вдовцом с малолетним ребёнком, не имеющей или не имеющим ни одного друга или родственника, способного позаботиться о ребёнке, а также, даже если детей нет, не является единственным ребёнком пожилых родителей, у которых нет других младших родственников (племянников, например). И я, читая некоторые свои любимые художественные произведения с такими персонажами (рано умирающими от самопожертвования), бывает, что хочу повторить в той или иной степени в каких-то жизнях их судьбы (не в этой - в этой жизни я чувствую себя не вправе рисковать своей жизнью даже с самой благородной целью ввиду наличия у меня нескольких подруг, у которых ещё более тяжёлая жизнь, чем у меня, и я для них на вес золота - например, одна в дошкольном возрасте была детдомовкой, а после удочерения в 14 лет осталась ещё и без приёмной мамы по причине её смерти; у другой деспотичная свекровь, и за неё, эту подругу, некому заступиться ввиду того, что кровные её родственники умерли и т. д.).

Итак, мне вспомнились 4 книжных персонажа, смерть которых мне понравилась:

1) Данко из книги Максима Горького "Старуха Изергиль". Образ его горящего сердца, которым Данко осветил путь, уже стал иносказанием.

2) Гаврош из книги Виктора Гюго "Отверженные". Помогал революционерам в восстании.

3) Бесс (Элизабет) Марч из книги Луизы Олкотт "Маленькие женщины". Заразилась от больного малыша, ухаживая за ним, и не смогла полностью выздороветь.

4) Ирина Павловна Звягина из рассказа Лидии Чарской "Не ко двору". Быстро "сгорела" от переживаний за солдат, бывших под началом её мужа-поручика, и их близких, так как принимала их горести близко к сердцу.

Если бы Данко был барышней, и Гаврош был девочкой, я бы с удовольствием себя из будущих жизней с ними ассоциировала.